История, которую я хочу вам рассказать, случилась накануне праздника Рождества несколько лет назад.
Жил-был молодой монастырский пёс по кличке Бучик, и было у него всё, что только душа пожелает. Были у него коровы, на которых он мог сколько угодно лаять, были овцы, которых он мог вволю гонять по полю, и была лошадь, от которой он бегал сам. Еще были у него хозяйки, которых он очень любил и охранял. А чтобы они знали наверняка, что Бучик на страже, и все спокойно, он все ночи напролет громко оповещал их об этом.
Но Бучик был молод, и послушание не было его добродетелью, и поэтому он норовил улизнуть, чтобы мир посмотреть и себя, конечно же, показать. Возвращался изрядно битый, но не побежденный.
И вот, за две недели до праздника Бучик исчез. Несколько дней ждали, через неделю стали беспокоиться, но где же его будешь искать… А время шло, заканчивались последние приготовления к празднику, осталось только пригласить из леса ёлочку, чтобы она вместе с сестрами встречала родившегося Младенца Спаса Христа. За этой-то гостьей и поехал служивший в монастыре батюшка вместе с сестрами. Пока искали и откапывали зеленых красавиц из-под снега, начало темнеть, и звезды одна за другой засияли в небесной вышине. Осталось взять еще одну последнюю ёлку, и тут машина зафыркала, зачихала, заупрямилась и наотрез отказалась ехать дальше. Что делать? Батюшка не силён был лечить автомобильные болезни.
И побежали сестры весёлыми и быстрыми ногами звать кого-нибудь на помощь. Побежали не по дороге, а напрямик через поле, и чтоб не было страшно, сколько было слышно, аукались с батюшкой. В пути они немного попугали друг дружку волками, подозрительно озираясь на редкие кусты. Но стоило им поднять глаза к небу, и волки были забыты. Небо, усеянное звездами, торжественно возвещало о грядущем празднике, и что где-то среди этих звезд горит та, которая зажглась, чтобы весь мир узнал, что родился Христос. Вся Вселенная пела гимн своему Творцу, и составляющие малую её часть юные сестры вторили этому гимну рождественскими песнопениями.
А где же батюшка, мы оставили его на пустынной дороге среди леса. Когда смолкли вдали звонкие голоса, он тоже погрузился в созерцание открывшейся красоты, премудрости и славы Божией. И вдруг, из темноты со стороны леса раздался слабый, просящий о помощи, лай. Батюшка прислушался. Нет, не показалось, звук повторился еще жалобней и настойчивей. Батюшка прошел через сугробы на этот голос, поминутно окликая темноту. В метрах тридцати от дороги лежал Бучик, почти умирающий от стужи и голода. Пёс, заслышав знакомые голоса, из последних сил звал на помощь тех, кого любил и кому верил. Священник бросился откапывать его. У Бучика оказались перебитыми задние лапы. Долго, видимо, он так лежал среди леса. Снег под ним протаял, и, превратившись в ледяную корку, крепко приковал беднягу к земле. Батюшка, вырубив топором обледеневшую землю, осторожно потащил раненного пса к машине. Продвигались они очень медленно.
Искалеченные лапы причиняли Бучику сильную боль. Он, скуля, то кусал батюшкины руки, думая, что это они причиняют такую боль, то принимался лизать их, как бы прося прощения, понимая, что эти руки спасают его, и снова кусал, не в силах терпеть боль. Из потухших глаз Бучика текли слезы. Батюшка тоже едва сдерживался, уговаривая Бучика потерпеть еще немного. А тем временем подоспела помощь.
Когда батюшка вернулся домой, — новость о чудом спасённом Бучике мгновенно облетела насельниц, собрав всех к машине. Сестры, шумно обсуждая куда и как положить больного, раздобыли носилки и перенесли пса в конюшню, где его встретили старые добрые друзья, которых он любил и облаять, и погонять. Счастливый Бучик мелко бил хвостом об пол и всячески показывал свою благодарность. Он, тихо скуля и повизгивая, тыкался носом в прикасавшиеся к нему руки. Этой ночью мороз крепчал, и не вынести было бы его больной голодной собаке одной в снежном поле. Но Господь, милующий и питающий всех, призрел с высоты Своего величия на страдание бессловесной твари.
Тихо издалека подходило Рождество. Оно было везде. В храме – в горящих свечах, пении, отражалось в лицах. Тихо обходило леса и поля, блестело в лунном свете и искрилось в снежном серебре. Зашло оно и в монастырский хлев, где на мягкой соломе лежал спасённый Бучик, согретый шумным парным дыханием Буренок, жующих душистое сено. В их больших влажных глазах отразилось Рождество. Бучик спал, выздоравливая во сне, и снилось ему тоже Рождество.
Верхне-Чусовская Казанская Трифонова пустынь. 1998 г.
Монахиня В.
